Сергей Эйзенштейн. "Двенадцать апостолов" -
3 >
именно такого типа, какие существовали в девятьсот пятом году.
За двадцать лет -- а дело было летом 1925 года -- облики военных
кораблей категорически изменились.
Ни в Лужской губе Финского залива -- в Балтфлоте, ни во флоте Черного
моря летом 1925 года броненосцев старого типа уже не было.
Особенно в Черном море, откуда военные суда даже старого типа были
уведены Врангелем и в большом количестве затоплены.
Весело покачивается на водах Севастопольского рейда крейсер
"Коминтерн". Но он вовсе не тот, что нам надо. У него нет своеобразного
широкого крупа, нет площадки юта -- плацдарма знаменитой "драмы на тендре",
которую нам надо воссоздать...
Сам "Потемкин" много лет тому назад разобран, и даже не проследить,
куда листопад истории разнес и разметал листы тяжелой брони, когда-то
покрывавшей его мощные бока.
Однако "разведка" -- киноразведка--доносит, что если не стало самого
"Князя Потемкина Таврического", то жив еще его друг и однотипный сородич --
когда-то мощный и славный броненосец "Двенадцать апостолов".
В цепях, прикованный к скалистому берегу, притянутый железными якорями
к неподвижному песчаному морскому дну, стоит его когда-то героический остов
в одной из самых дальних извилин так называемой Сухарной балки.
Именно здесь, в глубоких подземельях, продолжающих извилины залива в
недра гор, хранятся сотни и тысячи мин. У входа к ним, как бдительный цербер
в цепях, лежит продолговатое ржаво-серое тело "Двенадцати апостолов".
Но не видно ни орудийных башен, ни мачт, ни флагштоков, ни капитанского
мостика на громадной, широкой спине этого дремлющего сторожевого кита.
Их унесло время.
И только многоярусное железное его брюхо иногда грохотом отзывается яа
стук вагонеток, перекатывающих тяжелое и смертоносное содержимое его