Сергей Эйзенштейн. Вертикальный монтаж -
12 >
явления (квакающая лягушка, рыдающий аккорд сломанной арфы, стук колес
пролетки по мостовой).
Собственно искусство начинается в этом деле с того момента, * как в
сочетании звука и изображения уже не просто воспроизводится
существующая в
природе связь, но устанавливается связь, требуемая задачами
выразительности
произведения.
В наиболее рудиментарных формах это будет подчинение обеих областей
одному и тому же ритму, отвечающему содержанию сцены. Это будет
наиболее
простой, наиболее общедоступный, часто встречающийся случай звукозрительного
монтажа, когда куски изображения нарезаются и склеиваются согласно ритму
музыки, которая бежит им параллельно по фонограмме. Здесь принципиально
безразлично, будет ли в кадре движение или будут ли кадры неподвижными. В
первом случае надо будет лишь следить за тем, чтобы внутрикадровое движение
тоже было в соответствующих ритмах.
Совершенно очевидно, что здесь, на этой невысокой стадии синхронности,
тоже возможны очень строгие, интересные и выразительные построения.
От простейшего случая -- простого "метрического" совпадения акцентов --
своеобразной "скандировки" -- здесь возможны любые комбинации
синкопированных сочетаний и чисто ритмического "контрапункта" в учтенной
игре несовпадения ударений, длин, частот, повторов и т. п.
Но каков же будет следующий шаг после этого второго случая внешне
двигательной синхронности? Очевидно, такая, которая в пластике сумеет
передать движение не только ритмическое, но и движение мелодическое.
Правильно говорит о мелодии Ланц (Henry Lanz, "The Physical basis of
Rime", 1931):
"...Строго говоря, мы вовсе не "слышим" мелодию. Мы способны или
неспособны ей следовать, что означает нашу способность или неспособность