Сергей Эйзенштейн. Вертикальный монтаж -
20 >
страстной тирадой:
. "...Допуская уродство в словах, вы одновременно должны признать и
красоту их физиономии. Для меня слова имеют цвет, форму, характер; они имеют
лица, манеру держаться, жестикуляцию; они имеют настроения и
эксцентричности; они имеют оттенки, тона, индивидуальности".
Далее, нападая на редакции журналов, возражавшие против его стиля и
манеры писать, он пишет, что, конечно, они правы, когда утверждают, что:
"...читатели вовсе не так чувствуют слова, как вы это делаете. Они не
обязаны знать, что вы полагаете букву А светло-розовой, а букву Е --
бледно-голубой. Они не обязаны знать, что в вашем представлении созвучие КХ
имеет бороду и носит тюрбан, что заглавное Икс -- грек зрелого возраста,
покрытый морщинками, и т. д.".
Но тут же Херн ответно обрушивается на своих критиков:
"...Оттого, что люди не могут видеть цвета слов, оттенки слов,
таинственное призрачное движение слов;
оттого, что они не могут слышать шепота слов, шелеста процессий букв,
звуки флейты и барабанов слов;
оттого, что они не могут воспринять нахмуренности слов, рыданий слов,
ярость слов, бунт слов;
оттого, что они бесчувственны к фосфоресценции слов, мягкости и
твердости слов, сухости их или сочности, смены золота, серебра, латуни и
меди в словах,
должны ли мы из-за этого отказываться от попытки заставить их слушать,
заставить их видеть, заставить их чувствовать слова?.." (Письмо от 5 июня
1893 г.).
В другом месте он говорит об изменчивости слов:
"Еще давно я сказал, что слова подобны маленьким ящерицам, способным
менять свою окраску в зависимости от своего положения".
Такая изощренность Херна, конечно, не случайна. Частично в этом
виновата его близорукость, особенно обострившая эти стороны его восприятия.