Сергей Эйзенштейн. Вертикальный монтаж -
24 >
виолончелей, скрипок последовательными планами, один за другим, как по
уступам лестницы, уводили к террасам, откуда взору раскрывалось закатом
солнца торжество медных инструментов. В литературе также раскрывалась
обстановка, выстраиваемая аллеей от дерева к дереву; и человек, описываемый
по всем признакам, начиная с цвета , волос...
В нашей новой перспективе -- никаких уступов, никаких аллей. Человек
входит в среду, среда выходит через человека. Они оба -- функции друг друга.
Одним словом, в нашей новой перспективе -- нет больше перспективы.
Объем вещей не создается больше средствами перспективы... разница
интенсивности, насыщенность краски создают объем. В музыке объем создается
уже не удаляющимися планами: первым планом звучания и удалениями. Объем
создается полнотой звучаний. Нет больше больших полотен звука,
поддерживающих целое в манере театральных задников. В джазе -- все объем.
Нет больше аккомпанемента и голоса, подобно фигуре на фоне. Все работает.
Нет больше сольного инструмента на фоне оркестра; каждый инструмент ведет
свое соло, соучаствуя в целом. Нет также и импрессионистического расчленения
оркестра, состоящего в том, что для первых скрипок, например, все
инструменты играют ту же тему, но каждый в соседних, нотах, дабы придать
большее богатство звучанию.
В джазе каждый играет для себя в общем ансамбле. Тот же закон в
живописи: сам фон должен быть объемом..."
Приведенный отрывок интересует нас прежде всего как картина полного
эквивалента строя музыкального и строя пластического, здесь -- не только
живописного, но даже архитектурного, поскольку речь идет больше всего о
пространственных и объемных представлениях. Однако достаточно поставить