Сергей Эйзенштейн. Вертикальный монтаж -
50 >
повсюду обозначении "желтая пресса".
Однако, пожалуй, самое интересное в этом "символическом осмыслении"
желтого цвета -- это то, что, по существу, не сам даже желтый Цвет, как
цвет, их определял,
В древности, как мы только что показали, это чтение возникало как
автоматический антипод солнечно мотивированиому положительному "звучанию"
желтого цвета.
В средние же века его отрицательная "репутация" слагалась в первую
очередь из суммы "привходящих" и уже не узко цветовых признаков.
"Блеклость"
вместо "блеска" у арабов. "Бледность" вместо "яркости" у раввинов. И у них
же в первую очередь... вкусовые ассоциации: "предательский" кислый вкус
лимона в отличие от сладости апельсина!
Интересно, что в арго сохранилась и эта подробность: есть такое
популярное французское выражение... "желтый смех" ("Rire jaune"). Бальзак в
маленькой книжечке 1846 года "Paris niarie, philosophic de la vie conjugate"
("Философия супружеской жизни") так называет третью главу: "Des risettes
jaunes"*. Пьер Мак Орлан так называет целый роман ("Le Hire jaune"). Это же
выражение приводит и упомянутая выше книжечка "Parisismen". Что же оно
означает?
Точным соответствием ему в русском языке будет выражение:
"кислая улыбка". (В немецком языке то же самое: "ein saueres La-chein".
Sauer -- кислое). Интересно, что там, где француз ставит
цветовое
обозначение, русский и немец пользуют соответствующее ему по традиции
обозначение вкусовое. Лимон испанских раввинов как бы расшифровывает
эту
неожиданность!
Самую же традицию разделения желтого цвета на два значения,
согласно
привходящим элементам, продолжает и Гете. Предметно он их связывает с разным
характером фактур; психологически, же -- с новой парой понятий: