Сюсей Ниси. О двух фильмах Акиры Куросавы -
21 >
По аналогии с "нотидзитэ" двойного-феерического Но превращение лица героя в маску в фильме "Ран" можно истолковать как знак преображения диегезиса, исчезновения определенных временных координат и четкой границы между субъективным и объективным. Это подтверждается контекстом, который окружает сцены в Третьем Замке. Им предшествует эпизод вхождения Хидэторы и его подданных в замок. Слова и крупные планы персонажей здесь отсутствуют, нет музыки, цветовое решение эпизода притушенное, а пластика актеров лишена резких движений. Эпизод заканчивается кадром, когда за всеми закрываются черные ворога, и это производит впечатление затемнения. Временное тихое исчезновение героя и прекращение движения напоминают "накаири" двойного-феерического Но
209
(оно предшествует преображению героя (ситэ) и выражается на сцене его тихим уходом за занавес слева). А после падения замка и сумасшествия героя ему видятся в поле во время бури призраки жертв его борьбы за власть. Зритель их не видит, но слова героя и Ке-ами достаточно недвусмысленно указывают на это. Затем Танго и Ке-ами приводят героя в соломенную хижину, где он встречается с Цу-румару, чей клан уничтожил, а самого лишил зрения. Тот выглядит призраком и пугает Хидэтору, играя на флейте грустную мелодию.
Как в двойном-ферическом Но "о духе воина", сон превращается в бесконечную муку в аду, и герой даже говорит об этом в другой сцене, где видит Цурумару и его сестру Суэ на развалинах замка их отца ("Это сон? нет! здесь ад, ад... бесконечный ад"
18). Действие фильма развертывается одновременно как настоящее и как сон вне времени, в котором прошлое героя оживает в виде призрачных фигур жертв войны и воспринимается им как ад. Если вспомнить о том, что первый конфликт между героем и его старшим сыном Таро возникает в Первом замке, где родилась и живет дама Каэдэ, намеревающаяся мстить герою за родителя и брата, и что во Втором Замке перед ссорой с Дзиро герой встретился с дамой Суэ и почувствовал угрызения совести, то оказывается, что эти места действия являются одновременно и местами воспоминаний о кровавом прошлом героя и готовят расслоение времени диегезиса. В этом отношении эти места действия подобны месту действия двойного-феерического Но. Это символичные и замкнутые пространства, где прошлое героя возвращается как его мучительное воспоминание в аду. Самым типичным случаем является Третий Замок. По словам Хидэторы и Икомы, прозвучавших в начальных сценах, этот малый замок был плацдармом для героя, где он поднял свой флаг в семнадцать лет. Хотя этот замок дважды представлен зрителю до его падения, но всегда снаружи. Внутрь мы проникаем только в сценах его падения, рамку которого создают сон и сумасшествие героя. Преображение замка символизирует преображение мира.