Питер Гринуэй. Контракт рисовальщика -
23 >
Тихая музыка. Нэвилл продолжает пить чай, заедая его печеньем, но выражение его лица становится серьезным. Положение осложняется.
Филип приближается к дальней группе. Мистер Сеймур смеется и делает жест рукой в направлении Филипа:
- Уходи! - и продолжает смеяться. Слуга что-то объясняет. - Нам уйти? Куда? -обращается к подошедшему слева Тэлманну. - Что? - Тот объясняет ему ситуацию. - Ну, не знаю! О-оо!
Остальные опять возвращаются в кадр. Все объяснилось, и они все вместе отвешивают иронические поклоны и реверансы в сторону Нэвилла, хотя до него очень далеко.
Нэвилл раздраженно выплескивает чай. Затем деланно улыбается и угодливо кланяется, как бы в знак благодарности. Слышен смех.
Освобождая территорию, компания, пересмеиваясь, направляется к дому по маленькому каменному мостику, перекинутому через ров и невидимому для нас за каменными парапетами. Они удаляются вдоль фасада дома, а Филип возвращается к хозяину.
Голос мистера Ноиза за кадром:
- У мистера Лукаса было в жизни две привязанности: сад и дети. Каждый раз, когда его жена ждала ребенка, мистер Лукас сажал фруктовое дерево. Роды у его жены редко оканчивались благополучно, а те дети, коих посылал ей Господь, умирали во младенчестве. Мистер Лукас грозился спилить деревья, но не осуществил свою угрозу...
Обед первого дня. 20 часов 30 минут. Перед домом. Вечер.
Сцена снята таким образом, что лишь в самом ее конце понимаешь, что действие происходит не в интерьере. В интимном золотистом свете свечей поблескивает
хрусталь, светится кожа дам, играет белизна париков, скатертей и одежд. Стол богато убран, украшен цветами; изобилие фруктов.
Ноиз и Тэлманн за едой.
Мистер Ноиз продолжает ранее начатый разговор: