Майкл Рабигер. Монтаж -
42 >
что буквально и материально было снято. Например, сцену , как мать готовит
обед для своих детей, можно воспринять просто как таковую. "Ну, и что же?" -
спросите вы. Матери все время готовят обед своим детям. Но тут есть нюансы:
один ребенок никак не может решить, чего же он хочет. Мать пытается подавить
свое раздражение. Если получше взглянуть, то видно, что ребенок пытается
управлять ситуацией. Еда и обед стали для них театром боевых действий,
фронтом, где происходит отстаивание прав. Моральное право матери проявляется
в обращенных к дочери словах, что она должна хорошо кушать, чтобы быть
здоровой, ребенок же отстаивает свои права распоряжаться собственным телом,
проявляя доводящее до бе-лого каления упрямство.
Здесь (и такое очень часто случается в кино) встает проблема, как
показать, что обед - это не просто еда, а поле боя. Если сначала мы увидим
ребенка и мать в какой-то другой, более явной ситуации отстаивания прав,
тогда, вероятно, сцена обеда будет воспринята правильно. Конечно, могут быть
и другие способы направить внимание в нужное русло. Но без соот-ветствующего
структурного оформления значимость и широкий смысл та-кой сцены легко могут
остаться незамеченными Разумеется, все то, что видите вы, создатель фильма,
не обязательно будет замечено даже самыми восприимчивыми зрителями, впервые
смотрящими фильм, потому что у них нет вашего мировоззрения, вашего знания
того, что стоит за этими сценами, и вашего многократного обращения к
ситуации, ведущего к бо-лее глубокому ее пониманию. Какой бы сложный путь вы
ни прошли, вам надо сделать так, чтобы зрители пришли к тому же самому, но
за 30 минут, а не за 30 недель.
После просмотра первого монтажного варианта начинают вставать
